Аграрии о цифровизации: «ведёт к деградации отрасли»

Повальная цифровизация стала для российских аграриев ещё одной тяжёлой ношей вдобавок к прежним проблемам. Чиновники обещали: перевод отчётов в электронный вид на площадках федеральных государственных информационных систем (ФГИС) упростит сбор и обработку данных, избавит крестьян от трудоёмких бюрократических процедур, снизит издержки и улучшит управление. Земледельцы же получили доступ к более полной картине сельхозпроизводства. На практике вышло обратное: аграрии тратят драгоценное время на внесение данных, нанимают для этого специально обученных людей и в один голос говорят, что пользы не увидели. Объявленная «цифровизация» превратилась в ещё один огромный контрольно-надзорный механизм со штрафами.

Знакомые фермеры дружно вздыхают и переходят на непечатные выражения, едва речь заходит о ФГИС, которыми теперь должны заниматься все поголовно. За последнее время не было ни одного фермерского форума, где эта тема не выходила бы на первое место по уровню недовольства. Подоил корову или произвёл мясо — внеси данные во ФГИС «Меркурий». Купил удобрение и использовал его на полях — отчитайся во ФГИС «Сатурн». Приобрёл семена — зарегистрируй их во ФГИС «Семеноводство». Убрал урожай — не забудь про ФГИС «Зерно». И будь у тебя хоть сто сертификатов качества и безопасности продукции, но если проигнорировал ФГИС — продать законно её отныне не сможешь.

«Парадокс, но мы стали первой и единственной страной в мире, которая фактически запретила легальную реализацию качественного зерна без внесения данных о его производстве в госсистемы», — констатируют аграрии.

На первый взгляд крестьянское ворчание выглядит не совсем понятным: государство должно знать, сколько и чего растёт на полях, сколько земель обрабатывается, на какое количество мяса, молока и овощей можно рассчитывать, сколько удобрений и семян необходимо произвести для продовольственной безопасности. Казалось бы, зарегистрируйтесь, поделитесь данными во ФГИС, выращивайте, производите и продавайте! Но в этом месте раздаётся тяжёлый вздох, и фермеры загибают пальцы, перечисляя всё, с чем приходится сталкиваться.

«Да, государство должно знать эти данные. Но мы же и без того их в бумажном виде в сельхозуправление сдаём, оттуда они в Росстат уходят! Надо информацию? Берите эти цифры и отстаньте от нас уже!» — негодуют крестьяне. Большинство из них попросили не указывать имена и хозяйства: мало ли, чем обернутся откровения — за острый язык можно остаться без субсидий или навлечь новые проверки.

Иные системы подразумевают оперативное внесение данных: закончил дойку — выдай цифры. «Как быть, когда у нас интернета попросту нет, а там, где есть, — сплошная „беспилотная опасность“?» Сайты ФГИС часто «подвисают» («До двух-трёх ночи сидим, чтобы забить цифры!»), системы кишат неудобствами и противоречиями, а техподдержка не даёт внятных ответов. «Блин, почему всё сделано так, что всё время чувствуешь себя преступником? — вопрошают крестьяне. — Бред же: ты всё легально купил, выполнил все нормативы, но если вовремя не отразил процедуры во ФГИС — виноват. Сплошная презумпция виновности! А с семенами что наделали?»

И мужики снова разводят руками, обсуждая ещё один ФГИС — «Семеноводство». «Когда принимали закон „О семеноводстве“ и ФГИС „Семеноводство“, министру задали вопрос: не получится ли так, что это будет трактоваться так, что коснётся всех? — объясняет председатель Союза работодателей АПК Ставропольского края, глава сельхозпредприятия „Добровольное“ Пётр Коротченко. — Но господин Кашин (глава Комитета Госдумы по аграрным вопросам. — Прим. ред.) в присутствии 400 человек сказал: „Это касается лишь тех, кто занимается продажей семян, — семеноводов и селекционеров“. Все и выдохнули. А потом ахнули: оказалось, что и несеменоводческие хозяйства, которые занимаются товарным зерном, часть которого оставили для следующих посевов и продавать не собирались, тоже должны отражать их в этой системе. Откосить не выйдет: тогда не получится вбить данные во ФГИС „Зерно“, и ни один элеватор это зерно не примет».

Или взять ФГИС «Сатурн», вызывающую массу возмущений и вопросов. Простой пример: вы, как положено, заранее внесли в систему план применения препаратов на своих полях. А тут на них заполз нежданный вредитель, которого нужно срочно уничтожить. Но если препарат против этого жучка не стоял в планах, значит, и использовать его нельзя. Откорректировать план с учётом форс-мажора невозможно, и выхода всего два: либо забыть про урожай, либо идти на нарушение.

Иные земледельцы столкнулись с тем, что система считает гектар ровной, как стол, поверхностью — как и в отчётах чиновников. Зачастую у полей есть рельефные особенности, «складки» из холмов и балок со склонами, так что реальная площадь оказывается больше математических 10 тысяч квадратов. При расчёте дозировки препаратов опытный агроном учитывает эти обстоятельства, немного превышая допустимые гектарные дозы. Но как только он честно занесёт эти цифры во ФГИС, та выдаст предупреждение, а на хозяйство прилетит штраф.

«Даже наше предприятие столкнулось с ситуацией, когда на таких полях „Сатурн“ показал превышение гектарной дозы на 200 граммов при норме применения 4 литра, — приводит пример гендиректор одного из ведущих производителей химических средств защиты растений АО „Щелково Агрохим“, академик РАН Салис Каракотов. — И мы были вынуждены обращаться в суды, чтобы доказать свою правоту».

«Сплошь и рядом истории, когда у уже закупленного вещества закончилась регистрация, и всё — система считает его „неправильным“, — рассказывают фермеры, снова настаивая на анонимности. — То есть теоретически внести их во ФГИС можно, но тогда к нам появятся претензии, а зачем нам это? Вообще, система обрубила огромное количество препаратов. В итоге забиваем в компьютер только те препараты, за которые не будет штрафов. „Конфликтную“ для ФГИС „химию“ (вполне безопасную, мы же себе не враги: если будет перебор, зерно потом никто не примет) продолжаем применять, но сообщать об этом себе дороже. Вот вам и „реальная картина“, которую получает государство…»

«Это что! — вмешивается в разговор ещё один глава КФХ. — Сосед перед севом обработал периметр поля — лесопосадки. Чтобы вредные насекомые из них на землю не полезли. Данные расхода препарата он вбил в „Сатурн“ и пожалел об этом. Оказывается, там заложены не только максимально допустимые, но и минимально допустимые дозы, ниже которых — тоже нарушение. Система посчитала, что он этой дозой обработал всю площадь поля, кадастровый номер которого указал (другого варианта там нет), а раз препарата мало, значит, где-то намухлевал. Спорил, не получилось, плюнул. На следующий год проделал то же самое, но аналогичный препарат купил уже через интернет и ни в каких системах это больше не указывал…» В этом месте становится тревожно.

По замыслу Россельхознадзора, помимо полной прослеживаемости «химии» от производителя до поля, при внедрении системы из цепочки должны были уйти фальсификат и контрабанда. Однако аналитики рынка и сами аграрии признают: намучившись с «цифрой», многие, особенно небольшие хозяйства, стали закупать препараты в обход. Спрос продвинул предложение, и интернет пестрит подобными объявлениями. Без особого труда там можно купить даже запрещённые в России препараты, фальсификат и откровенную контрабанду, которые и так никто не показывал. Получается, «Сатурн» никак не противодействует нелегальщине?

«Действительно, пошёл вал левых СЗР, и „Сатурн“ на это никак не влияет, он не заточен под это, — уверяет кандидат экономических наук, ведущий передачи „Сельский час“ Игорь Абакумов. — Он заточен под тотальный контроль и выкачивание штрафов».

«Задача, которая декларировалась, — максимально отслеживать химию на полях — к сожалению, не выполнена, хотя она двигается к этой, в общем-то, цели, — констатирует академик Каракотов. — Выполнение задачи отслеживания применения на полях „Сатурном“ вряд ли может быть решено, потому что сначала нужно всё-таки исследовать сами поля на предмет избыточного применения или же, скажем, неправильного, несвоевременного применения веществ».

Но и это ещё полбеды. Системы достаточно сложны в использовании, и обычному мужику без допобразования с ней не разобраться. Следовательно, необходимы специально обученные люди, а здесь всё упирается в самую большую печаль русской деревни — её обезлюдивание.

«У нас уже давно не хватает рабочих рук, понимаете? — обозначает головную боль Пётр Коротченко. — А нам для ФГИСов надо найти спеца, который вместо создания налогооблагаемого продукта будет за наш счёт заниматься совершенно ненужными для нас глупостями. Причём если он ошибётся при заполнении этих форм, то спрос в виде наказания пойдёт не с него, а с предприятий, на которых иногда некому проверить его работу. Потом, это в Москве, как и в Минсельхозе России, айтишников пруд пруди, а в деревне где их взять? По сути, произошла не цифровизация сельского хозяйства, а цифровизация контрольно-надзорных мероприятий. С одной единственной целью — поймать аграриев на ошибках. Что давно поняли все сельхозпроизводители, поэтому отправляют только ту информацию, которая не вызовет для них отрицательных последствий. Таким образом формируется параллельная реальность, которая чиновниками выкладывается в прессу и докладывается руководству страны».

Точных подсчётов, сколько отрасль тратит на ФГИС, не существует. По итогам 2024 года звучала сумма 13 миллиардов рублей, однако аналитики приводят более жёсткие цифры.

«По самым скромным оценкам, у нас только фермеров более 100 тысяч, — взялся подсчитать Игорь Абакумов. — Предположим, что каждый из них нанял одного отдельного бухгалтера на ведение этих ФГИСов. Со средней зарплатой в 80 тысяч — почти 1 миллион в год. Умножаем на 100 тысяч хозяйств — под 100 миллиардов получается! И это не считая агрохолдингов, которые также нанимают спецов с высокой зарплатой. Причём в большом количестве: знаю хозяйства, которые для этого по 80 человек приняли. Куда девать эти затраты? Правильно, в стоимость продукции — в молоко, колбасу, сыры и огурцы с помидорами».

«Нашли с двумя коллегами толкового пацана в райцентре, вот звоним ему и диктуем цифры — самим некогда, и там голову сломаешь, — говорит глава одного небольшого КФХ. — За год около полумиллиона ему заплатил, и это ещё по-божески: в холдинге, что по соседству, трёх пареньков наняли, они по 100 тысяч за сидение у компьютеров берут. Плюс налоги и отчисления».

«Нам пришлось нанять дополнительно в региональную сеть продаж и на производство 44 сотрудника, которые сидят как операторы уже три года и фиксируют в „Сатурне“ объёмы продукции», — добавляет Салис Каракотов.

Земледельцы хватаются за головы, когда говорят, сколько времени уходит на внесение данных во ФГИС. В комитете Торгово-промышленной палаты по развитию АПК посчитали это на примере одного из хозяйств Самарской области, которое обрабатывает 3 тысячи гектаров. В прошлом году из 1972 рабочих часов агронома и бухгалтера каждый потратил на работу с ФГИС 390 часов — 20% от общего времени!

Участники отрасли признают: больнее всего «цифровизация» ударила по небольшим КФХ, которые, в отличие от агрохолдингов, часто не могут позволить себе вести эти отчёты и нести дополнительные расходы. Многие сегодня буквально выживают на фоне резкого подорожания средств производства и всех расходников: сельхозмашин и запчастей к ним, удобрений, средств защиты растений, солярки, недоступных кредитов. Закупочные цены на зерно во многих регионах уже ниже себестоимости его производства, что вынуждает аграриев сокращать посевные площади. Прямое следствие — падение рентабельности в 2025 году до 10% (для сравнения: в 2022 году она составляла 26%). По всем ожиданиям число таких КФХ продолжит снижаться, в том числе по указанным причинам.

«Когда фермеру становится всё это невыгодно, начинается тихий саботаж, — констатирует Игорь Абакумов. — Они будут закрываться или переходить в ЛПХ, где не отчитываются. — Как он тогда сдаст своё зерно? А „серый“ рынок-то никуда не делся. По-соседски договариваются за наличку с крупным хозяйством, которое показывает это зерно как своё».

Обо всём этом крестьяне пишут руководителям отрасли, пытаясь достучаться и рассказать, что там не так. Что пользы от этого никакой — только дополнительные бюрократические и экономические нагрузки. Что не только они, а даже региональные министры не могут посмотреть собранные ФГИСами данные по соседним областям. Что цифровизация — это совсем другое: спутниковая навигация, системы точного земледелия, автоматизация и роботизация отрасли, оперативное получение необходимых сводок, включая погодные. В результате такой цифровизации производительность труда вырастает.

«В нашем же случае всё наоборот — производительность труда, при котором аграрии отвлекаются на лишнюю и непонятную работу, снижается, — убеждён президент Российского зернового союза Аркадий Злочевский. — На деле произошла цифровизация бюрократических отчётов за счёт аграриев, хотя во всём мире данные собираются на чиновничьи бюджеты и чиновниками, а ФГИС превратились в инструмент тотального контроля».

«Сегодня, путём введения ФГИСов происходит фактическое принуждение к исполнению ранее установленных необоснованных требований под угрозой больших штрафов и фактического запрета на легальную реализацию выращенной аграриями продукции. Происходящее можно назвать избыточными административными ограничениями на проверенные годами технологии. Это ведёт к деградации, а не развитию отрасли», — говорится в резолюции ТПП РФ, которую отправили на имя главы Минсельхоза РФ. Там же подробно расписали о тревожных последствиях, предложив ввести мораторий на проверки и штрафы до устранения нестыковок, а также сделать процесс добровольным для аграриев, дав им взамен «конфетку» в виде обратного интерфейса, где они по запросу моментально получат нужную им информацию из всех ФГИС.

«Все ответы получили, но они ни о чём — отписки», — констатирует Аркадий Злочевский.

Складывая ответы и заявления чиновников с истинным положением дел на земле и не находя совпадений, аграрии злятся, пытаясь понять истинные смыслы «цифровизации»: кто-то же от всего этого выигрывает? На первый план чаще всего выходят две версии. Если от этого больше всего страдают небольшие КФХ, то нет ли тут цели освободить от них пространство и рынок в пользу крупных агрохолдингов? И второе, тоже очень популярное: «На всё это государство выделяет миллиарды рублей. И не для банального ли освоения средств из бюджета и были созданы данные системы с высокооплачиваемыми рабочими местами? И не повод ли это для аудита?» — размышляет Игорь Абакумов. Но всё это, конечно, конспирология. Или нет?..

В «цифровизации» сельского хозяйства тем временем грядут новые реформы. С 1 марта следующего года анонсировано появление Единой цифровой платформы (ЕЦП), которая предполагает объединение нескольких ФГИС в одно окно. Разумеется, с «повышением прозрачности и управления в АПК» и «снижением административной нагрузки». Но в отрасли по этому поводу вновь большие сомнения. «И сейчас всё очень криво работает, разрозненно, каждая ФГИС — это разные платформы, которые конфликтуют друг с другом, в них заложены разные методики, — говорит Злочевский. — И, боюсь, при совмещении будет эффект наложения одной кривизны на другую. Но поживём — увидим».