Война на Ближнем Востоке: поможет ли дорогая нефть бюджету России?

Цены на нефть резко повысились после ударов по Ирану и ответных атак в регионе. Сорт Brent подорожал примерно на 9%, достигнув 79 долларов за баррель. Под угрозой оказались поставки через Ормузский пролив — ключевой маршрут мировой нефтеторговли, через который проходит до 20% морского экспорта сырья. Рынок учитывает риски дефицита и дальнейшего роста цен.

Для России ключевой вопрос — последствия этого кризиса для национальной экономики. Эксперты отмечают потенциальные преимущества.

Возможные выгоды для России

Председатель Комитета по страхованию Ассоциации экспортеров и импортеров Максим Гмыря указывает, что в случае затяжного конфликта Россия как экспортер энергоресурсов получает краткосрочное преимущество. «Для России такая ситуация в краткосрочной и среднесрочной перспективе выглядит полезной с точки зрения глобальной экономики. Образовавшийся на рынке дефицит спровоцирует взлет цен, что позволит Москве продавать свои ресурсы значительно дороже и избавит от необходимости предоставлять огромные скидки, которые сейчас получают Индия и Китай. Таким образом, Россия сможет зарабатывать больше на экспорте нефтепродуктов и газа».

По его словам, при приближении цены нефти к 90–100 долларам за баррель российский бюджет получает дополнительный доход даже без увеличения физических объемов экспорта. Это снижает давление на дефицит и создает пространство для маневра.

Основатель финтех-платформы SharesPro Денис Астафьев акцентирует внимание на разнице между Brent и российской нефтью Urals. «Для нас, безусловно, важна не только общая цена, но и дисконт к Urals. В последние месяцы он достигал максимумов с 2023 года — под 30 долларов к Brent, опускаясь ниже 45 долларов. Сейчас картина меняется».

Астафьев отмечает, что рост Brent автоматически потянет вверх цену Urals. Кроме того, физический дефицит нефти в Азии работает в пользу России: Индия и Китай, столкнувшись с блокадой привычных маршрутов, вынуждены искать альтернативы. «А это резко повышает привлекательность российской нефти даже с учетом санкционных рисков и снижает скидки», — говорит аналитик.

Он добавляет: «В моменте Urals уже подтянулась [вверх на бирже], и если Ормузский пролив останется закрытым достаточно долго, мы вполне можем увидеть ее у отметок выше 60 долларов». Для российской экономики это принципиально: сокращение дисконта на 5–10 долларов дает значительный прирост экспортной выручки, а конкуренция азиатских покупателей усиливает переговорную позицию Москвы.

Позитивные эффекты и риски

Ведущий аналитик финансовой компании AMarkets Игорь Расторгуев согласен: «Дорогая нефть — это всегда плюс для бюджета». Он подтверждает, что с рынка исчезает дешевая иранская нефть, и спрос переориентируется на Россию. «Плюс ко всему растет стоимость фрахта и страховки для всех — это бьет по европейским и азиатским покупателям сильнее, чем по нам, так как наше логистическое плечо уже перестроено», — объясняет Расторгуев.

Эксперты сходятся во мнении, что ситуация на Ближнем Востоке увеличивает валютную выручку России, поддерживает курс рубля и снижает давление на бюджетный дефицит. Политически это укрепляет переговорные позиции России в Азии. Как один из крупнейших поставщиков энергоресурсов, Россия оказывается в числе бенефициаров логистических сбоев.

«Для нас главное — не сиюминутный скачок котировок на бирже, а структурное изменение рынка. Конфликт, судя по жесткой риторике КСИР, обещающего «самую жестокую операцию в истории», и ответным ударам по базам США в регионе, только начинается», — объясняет Астафьев.

Однако существуют и глобальные вызовы. Дорогая нефть может привести к замедлению мировой экономики, что снизит спрос на сырье. Кроме того, высокая волатильность осложняет планирование для бизнеса и бюджета.