VPN в школе: запретный плод и доверие детей

В школах Иркутской, Ростовской областей и других регионов прошли занятия, где ученикам объясняют, почему использовать VPN для обхода блокировок нежелательно, и рекомендуют удалить такие приложения. Эта тема стала очередным пунктом «Разговоров о важном», но в эпоху, когда дети нередко помогают родителям с настройкой гаджетов, инициатива вызвала неожиданно громкие споры.

Эксперты из политики, цифровой индустрии и образования высказали разные мнения — от сдержанного одобрения до иронического скепсиса.

Депутат Госдумы Светлана Бессараб считает ограничения оправданными. Она признаёт: «Дети в большинстве своем, конечно, ищут даже из любопытства какие-то пути обхода запретов. И, как мы знаем, запретный плод всегда более сладок». Однако, по её словам, речь идёт не о борьбе с технологиями, а о защите от опасного контента. Она подчёркивает, что «в текущих условиях множество сайтов, запрещенных именно для молодого поколения — это необходимость… просто ради сохранения психологического здоровья молодежи».

В аргументации Бессараб важен акцент: не каждый взрослый способен переработать информацию из интернета и сделать выводы, а подросткам тем более нужна помощь. Поэтому школа и родители должны фильтровать информационный поток. При этом она делает оговорку: разговаривать с детьми нужно, но «не надо ребят наталкивать на мысль, что какие-то запреты можно обойти». Парадокс в том, что сам разговор о VPN уже подталкивает к этой мысли.

Генеральный директор Института исследований интернета Карен Казарян предлагает технологичный взгляд. Он напоминает: программы цифровой грамотности уже существуют, и разговор о VPN может быть полезным, но при условии честности. По его словам, школьники часто разбираются в технологиях лучше родителей, и если взрослые лукавят, это отрицательно сказывается на преподавании цифровой грамотности. Подростка сложно убедить во вреде инструмента, который он сам настраивает за две минуты.

Казарян не против объяснений как таковых. Он считает, что ученики должны понимать, «что это такое, как это работает и какие возможные есть риски». Однако превращать уроки в кампанейщину с однозначным пропагандистским посылом рискованно: эффект может оказаться обратным. Решение, по его мнению, в системности: цифровая грамотность должна быть встроена в образование с ранних классов, тогда разговор о VPN станет частью общей картины, а не внезапным разоблачением.

Академик Российской академии образования Евгений Ямбург смотрит глубже — на сам принцип добавления новых тем в программу. «Беда — это то, что каждый свои 5 копеек стремится всунуть в программу», — говорит он. Он иронизирует: плохо с налогами — вводим урок про налоги, проблемы с экологией — добавляем предмет. «А за счет чего?» Сокращать базовые дисциплины никто не готов, но нагрузка на детей растёт.

С его точки зрения, такой экстенсивный подход — тупик. Вместо добавления новых уроков нужно интегрировать темы в существующие предметы и заниматься этим должны профессионалы. Особенно резко Ямбург высказывается о попытках действовать в духе «тащить и не пускать». Это подрывает доверие к школе: «Если ребенок не верит школе, то он не верит и государству. Отсюда и цинизм, и всякие совершают поступки».

Он также предупреждает о психологическом эффекте запретов. Школа не стоит на Луне — то есть не может игнорировать реальность, в которой живут дети. В итоге история с уроками о вреде VPN стала лакмусовой бумажкой для системы образования. С одной стороны — искреннее желание защитить подростков, с другой — цифровая реальность, где запреты работают как реклама, а недосказанность разрушает доверие быстрее любого запрещённого сайта. Школа рискует научить не осторожности, а обходу — не критическому мышлению, а тихому скепсису.