Эксперты оценили новую номенклатуру должностей медработников

Министерство здравоохранения России с 1 сентября 2026 года намерено ввести обновленную номенклатуру должностей медработников. Проект приказа предусматривает появление таких позиций, как врач-эмбриолог, нейропсихолог, эргореабилитолог, нутрициолог и врач по медицине здорового долголетия. Одновременно из перечня исключат ряд устаревших, по мнению авторов, специальностей: врача-диабетолога, врача-сексолога, подросткового психиатра и терапевта, фельдшера-нарколога и других.

Документ вызвал активные дискуссии. Одни считают его необходимой оптимизацией, другие — попыткой замаскировать кадровый дефицит новыми названиями.

Журналист издания MSK1.RU обратился к известным врачам Павлу Воробьеву (доктор медицинских наук, профессор) и Семену Гальперину (кандидат медицинских наук, президент Лиги защиты врачей) с просьбой оценить плюсы и минусы реформы.

Павел Воробьев подчеркнул, что важно различать номенклатуру должностей и номенклатуру специальностей. По его словам, в приказе речь идет именно о названиях должностей, а не о специальностях. Специальность — это результат обучения в мединституте, подтвержденный дипломом, тогда как должность — конкретная позиция в штатном расписании.

Он также отметил, что действие приказа распространяется только на организации, подведомственные Минздраву. Больницы регионального подчинения, НИИ, ведомственные клиники (ФМБА, Минобороны) и частные медучреждения не обязаны его исполнять.

«Прежде всего надо различать номенклатуру должностей и номенклатуру специальностей, это не одно и тоже (полное название проекта: «Об утверждении номенклатуры должностей медицинских работников и фармацевтических работников». — примечание). В обсуждаемом приказе устанавливаются названия должностей, а не специальностей. И эта путаница происходит постоянно: даже в текстах самих ведомственных документов часто написано одно, а подразумевается другое», — пояснил Воробьев.

Семен Гальперин выразил недоумение, почему Минздрав регулирует конкретные должности, а не специальности. По его мнению, клиники должны сами решать, нужен ли им узкий профиль, исходя из возможностей и наличия специалистов. «Мне непонятно, почему Минздрав вообще берется регулировать конкретные должности. Минздраву следовало бы заниматься специальностями, а не должностями», — заявил Гальперин.

В проекте приказа содержится пункт о должностях специалистов с высшим медицинским образованием уровня бакалавриата, однако в России в медицине бакалавриат отсутствует. Воробьев назвал это неудачным названием, отметив, что медицинские сестры с высшим образованием — это специалисты с соответствующим высшим образованием. «Название неудачное, но оно уже сложилось. Вроде как процесс Болонского разрушения отечественного образования медицины не коснулся», — добавил он.

По поводу исключения диабетолога Воробьев заметил, что диабет давно лечат врачи общей практики, а консультации эндокринолога требуются лишь для подбора терапии. Сексолог, по его мнению, — надуманная специальность в госздраве, поскольку проблемы решают урологи и психиатры, а психотерапевтические аспекты не являются чисто медицинскими. «Диабет лечат уже много лет врачи общей практики. Иногда отправляют на консультации, чтобы подобрать терапию. Разово. Диабетолог рекомендует что-то, но он не титрует терапию, не подбирает дозировку — всё это делает врач-терапевт», — сказал Воробьев.

Гальперин считает, что диабетология — слишком узкая область, которую обязан знать каждый эндокринолог. Однако клиника может выделить отдельный кабинет, но специальность врача останется «эндокринолог». Сексолога, по его словам, можно заменить психиатром или психотерапевтом, но готовы ли урологи и гинекологи брать на себя эту нагрузку — вопрос. «Готовы ли рядовые урологи и гинекологи брать на себя эту непрофильную нагрузку? Думаю, нет. В лучшем случае они будут формально выдавать рецепты, не решая реальную проблему», — отметил он.

Эксперты скептически отнеслись к введению должности врача по медицине здорового долголетия. Гальперин назвал это коммерческим проектом, поскольку уже существует геронтология, и непонятно, чем будет отличаться новый специалист. «Вот врач по медицине здорового долголетия — кто это? Скорее всего, он будет что-то продавать. Мне кажется, это чисто коммерческие проекты», — заявил он.

Похожая ситуация с нутрициологами: нигде в мире они не являются врачами, обычно это курсы для продавцов БАДов. Установление 1296 часов переподготовки может отсечь шарлатанов, но создаст барьер для медиков со средним образованием, которые уйдут в «тень». «Нутрициологи вообще нигде в мире не являются врачами. Обычно это курсы для тех, кто продает биодобавки. 1296 часов переподготовки для нутрициологов — с одной стороны, фильтр от шарлатанов, а с другой — неоправданный барьер для медиков со средним образованием. Они уйдут в частную практику, „в тень“, чтобы не тратить годы на учебу», — пояснил Гальперин.

Воробьев вспомнил опыт с валеологами — «важные» специалисты, которые «сдулись». Он предположил, что нутрициолог может оказаться специалистом по работе на кухне, а здоровое долголетие — это не медицина, а социальные и организационные вопросы, такие как доступность лекарств. «Мы уже проходили валеологов — очень был значимый специалист, да сдулся. Сдуются и эти специальности. Впрочем, может быть, нутрициолог — это специалист по работе на кухне в стационаре? Не знаю», — сказал Воробьев.

Он также отметил, что новые специальности часто появляются как «хотелки» и влекут за собой назначение главных специалистов, чья деятельность часто непрозрачна. «А здоровое долголетие — это вообще не про медицину. Но начальство велело — исполнители сказали „есть“». Долголетие определяется в первую очередь вопросами социальными, организационными, а совсем не медицинской помощью. Например, доступностью основных лекарств без оплаты, как во всём развитом мире», — добавил он.

Относительно нейропсихологов Гальперин заметил, что изначально это психологи, не из медицины. Сейчас медицинские психологи могут работать в больницах после дополнительной подготовки. Он видит в реформе попытку отвлечь внимание от дефицита классических специалистов. «Исходно нейропсихологи вообще не из медицины — они все из психологии. Сейчас есть психологи, которые имеют право работать с больными. И в больнице есть эта должность. Как эта практика работает у нас, мне трудно оценить», — сказал он.

По поводу педиатров Воробьев заявил, что в большинстве стран мира нет врача-педиатра, кроме консультантов для сложных случаев. По его мнению, разбивка жизни на периоды искусственна. Новорожденных должны наблюдать неонатологи, а остальных — врачи общей практики с привлечением узких специалистов. «В большинстве стран мира нет вообще врача-педиатра. Только консультант — в случае необходимости и в сложных случаях. Мы искусственно разбили жизнь человека на периоды и думаем, что это хорошо. Может быть, полвека назад это и было оправдано, но сейчас явно нет», — сказал он.

Гальперин подтвердил, что подростковая психиатрия — большой раздел, и в 70-е годы активно развивался. Нужен ли такой специалист — решать клинике, а не Минздраву. «Подростковая психиатрия — большой раздел психиатрии. В 70-е годы был бум, и это направление активно развивалось. Проблемы переходного возраста сложны, и на каждого узкого специалиста найдутся пациенты. Решать, нужен ли в клинике такой специалист, — дело не Минздрава, а самой клиники», — отметил он.

Подводя итоги, Воробьев не видит проблемы в уходе узких специалистов в частную медицину: если будет спрос — будут зарабатывать. Однако держать много специалистов на госбюджете неправильно. Он привел пример, что врачи часто имеют по 6-10 «специальностей» и занимаются формальной выдачей справок, а не лечением. «Меня абсолютно не смущает уход всех узких специалистов в частную медицину. Будет спрос — будут зарабатывать там свои деньги. Но скорее всего, спроса не будет. А держать прорву специалистов на государственном коште — тоже неправильно», — заявил он.

Гальперин критикует логику Минздрава, которое вместо решения реальных проблем (например, разной стоимости процедур по ОМС, ДМС и наличными) создает новые должности. Он отмечает катастрофическую нехватку врачей, а заявленные зарплаты от 140 тысяч в Москве не соответствуют действительности. «Я вообще не понимаю логику работы Минздрава. Создается впечатление, что им нужно отчитываться: больше приказов — значит, больше эффективности. Но реальные проблемы никто не решает. Например, у нас до сих пор в одной клинике одна и та же процедура стоит по-разному в зависимости от того, идет она по ОМС, ДМС или платно в кассу», — подчеркнул он.

Воробьев также добавил, что главная проблема — не до лечения больных. «Из личного опыта: врачи имеют по 6–10 „специальностей“ и получают по чуть-чуть с каждой ставки. Очень распространенная имитация деятельности. В большинстве случаев больных они не лечат, зато выдают справки по всяческим бесконечным осмотрам — профилактическим, диспансеризациям, водителям, на право оружия и т. д. — без всяких реальных осмотров. Вот сейчас придумали обязательные осмотры психиатра и нарколога при купле-продаже квартиры. Можно подумать, меньше стало неадекватов и преступлений. Но главное ощущение от документа: не до лечения больных», — заключил он.

Гальперин резюмировал: «А пока придумывают нутрициологов и врачей здорового долголетия, чтобы отвлечь внимание от того, что пациент не может попасть к обычному терапевту».