Наука без звезд: почему аспирантура пустеет

В крупнейших мегаполисах Китая на огромных рекламных экранах теперь размещают портреты не актеров и музыкантов, а физиков, медиков и инженеров. Молодежи КНР предлагают новый образ успеха: исследователи подаются как «настоящие главные звезды, за которыми нам следует следовать».

Перед Россией тоже стоит задача сделать науку притягательной. Однако специалисты предупреждают: одним эффектным билбордом проблему не закрыть. Если ученый вынужден подрабатывать блогером, а выпускник вуза предпочитает курьерскую доставку аспирантуре, дело не в рекламе.

«Китайцы озаботились этой проблемой, это очень хорошо, но для нас это своего рода урок, потому что у нас ситуация с резервом научных кадров еще более тяжелая», — заявил в интервью MSK1.RU профессор Александр Щербаков, доктор экономических наук, академик Межрегиональной академии труда и занятости. По его мнению, механически перенести китайскую идею с улиц Шанхая и Пекина на российские города вряд ли получится.

В публичном поле наука нередко подается как нечто одновременно грандиозное и предельно абстрактное. «Развитие цивилизации», «инновационный потенциал», «фундаментальные исследования» звучат весомо, но не объясняют молодому человеку, зачем лично ему идти в аспирантуру или НИИ.

Путь в науке долгий: университет, аспирантура, исследования, публикации, гранты, постепенный рост. Если на выходе специалист получает заметно меньше того, кто выбрал более быстрый способ заработка, престиж профессии вступает в конфликт с реальностью.

Щербаков напоминает: даже в годы застоя научная деятельность считалась очень престижной, а потому и привлекательной.

«Может быть, не стоит возвращаться в те советские времена, может быть, найти какой-то другой подход. Но нужно заинтересовать молодежь именно в научной деятельности. Надо говорить о том, какой вклад ученые внесли в развитие общества, как важна наука для нашей каждодневной жизни», — рассуждает профессор.

Кандидат медицинских наук, президент «Лиги защиты врачей» Семен Гальперин отмечает: впервые за много лет в аспирантуре появились свободные места, хотя раньше поступление туда считалось серьезным достижением. В медицине схожая картина с ординатурой — молодых специалистов туда набрать не удается.

Удивляться тут нечему. Молодой специалист заканчивает университет в условиях, когда вокруг множество профессий с куда более быстрым финансовым результатом. При этом понять, сколько в действительности зарабатывают молодые ученые в России, сложно — точных данных нет. Разные сайты дают разную картину. Портал Quick Offer называет коридор 40–70 тысяч, а Dream Job — 60–120 тысяч и среднюю зарплату 93 тысячи. И даже в это верится с трудом.

Современному исследователю все чаще приходится зарабатывать не только наукой, говорит Гальперин. Даже известные ученые ищут дополнительные источники дохода: ведут блоги, выступают, делают передачи. Порой исследователям приходится самим изыскивать деньги на свои проекты, поскольку получение грантов превращается в настоящий квест.

Получается абсурд: чтобы продолжать исследования, ученый тратит время на деятельность вокруг науки.

При этом проблема, по словам Гальперина, не сводится только к низким зарплатам. Вопрос еще и в том, как устроена система поддержки науки и кто принимает решения о распределении денег.

Средства на крупные проекты выделяются, однако профессиональное сообщество, по словам Гальперина, не всегда достаточно участвует в принятии решений и редко с ним советуется.

Настоящая научная среда возникает не из программы на пять лет и не из красивой презентации. Она формируется годами, если не десятилетиями: когда молодой исследователь видит рядом сильного руководителя, понимает, что его работа кому-то нужна, получает возможность ошибаться и пробовать снова.

Так что сделать ученого «звездой», как в Китае, конечно, можно. Но если за этой «звездой» стоит бедная лаборатория, неопределенная карьера и вечный поиск денег на исследования, молодой человек, скорее всего, посмотрит на экран с портретом академика или даже нобелевского лауреата — и пройдет мимо.